Чарли, чьё имя наводило ужас, внезапно оказался в странной ситуации. Каждая ночь начиналась одинаково. Он просыпался в одном и том же месте, в одно и то же время. Всё вокруг повторялось с пугающей точностью. Даже его собственные действия казались ему чужими, словно кто-то другой управлял его телом, заставляя снова и снова совершать одни и те же ужасные поступки.
Сначала он думал, что это просто дурной сон. Но боль была слишком реальной. Страх жертв, запах, звуки — всё это возвращалось снова. Он застрял. Застрял в этом бесконечном, изматывающем цикле. Каждый раз, когда казалось, что всё кончено, он снова открывал глаза. И снова была та же самая комната, те же самые тени на стенах, тот же самый холодный металл в его руке.
Мысль о том, чтобы просто плыть по течению, подчиниться этой силе, иногда казалась единственным выходом. Просто делать то, что от него ждут. Но с каждым новым витком внутри него росло что-то другое. Не раскаяние — он не знал такого слова. Скорее, острая, разъедающая скука от предсказуемости. И тихий, навязчивый вопрос: а что, если попробовать иначе?
Выбраться из этого казалось невозможным. Это было хуже любой тюрьмы. Но оставаться здесь, в этой вечной ночи, где он был одновременно и палачом, и узником, становилось невыносимо. Возможно, настоящий кошмар ждал его не в повторяющихся действиях, а в том, что могло скрываться за их нарушением. Что, если за гранью этого цикла его ждало нечто такое, перед чем даже его собственная сущность померкнет? Риск был огромен. Но бесконечность одного и того же дня начала пугать его куда сильнее.
