В первые годы двадцатого столетия Роберт Грейниер, человек, чьими инструментами были топор и костыльный молоток, надолго покидал свой дом. Его работа уводила его в глухие леса, где вековые сосны и ели падали под его зазубренным лезвием. Она же приводила его к насыпям будущих железных дорог, где под палящим солнцем и проливным дождём он вбивал шпалы и помогал возводить тяжёлые конструкции мостов.
Месяцы сменялись месяцами в этом кочевом существовании. На его глазах преображалась сама земля: дикая чаща отступала, уступая место прорезавшим её стальным путям. Но Роберт видел не только это. Он видел цену, которую платили за каждый срубленный акр и каждый уложенный рельс. Он наблюдал, как каторжный труд ломает спины и души таких же, как он, рабочих — и местных, и тех, кто приехал издалека в поисках заработка, принеся с собой лишь узелок с пожитками и смутную надежду. Прогресс, менявший страну, имел горький, пыльный привкус пота и усталости.
